174 дней, 17 часов, 45 минуты

До всемирного дня диабета!

Диафон: Исповедь москвички "жизнь — моё самое сильное увлечение"

ИСПОВЕДЬ МОСКВИЧКИ

"ЖИЗНЬ — МОЁ САМОЕ СИЛЬНОЕ УВЛЕЧЕНИЕ"

Мы встретились с Наталией в "Пицце" на Маяковке. "Наверное, мне, действительно надо

было выговориться, — скажет она после нашей беседы. — Ведь всё это я таила в себе

долгие годы". В одно только я не могла поверить, что эта стройная привлекательная женщина с молодым голосом и чарующей улыбкой, которая на одном дыхании рассказывает мне историю своей жизни, имеет за плечами… 26 лет стажа диабета, а отсчет ему пошел, когда ей исполнилось тридцать. И первыми словами Наталии были:

- Поверите ли, полгода назад для меня настала совершенно новая жизнь — я буквально возродилась. А причиной тому — инсулиновая помпа!

"ЧТО ЖЕ ВЫ, НАТАША!.."

Когда впервые лет 20 назад я услышала об инсулиновых дозаторах, или помпах, и увидела изображение этих громоздких аппаратов, то даже не хотела говорить о них и вообще не понимала, зачем это нужно.

Когда же впоследствии мною был пройден путь суровых испытаний, а моё бедное несчастное тело оказалось всё в синяках и шишках (я кололась не менее 6 раз в день — 2 раза продленный инсулин и подколки перед едой), когда, наконец, сами инсулиновые помпы полностью преобразились, я решилась…

Но расскажу всё по порядку. У меня очень неприятная форма заболевания, ее определяют как диабет с тяжелым лабильным течением. Мне сразу был поставлен диагноз — инсулинозависимый диабет, первый тип, но я тогда решила, что колоться не буду. И два месяца прожила на таблетках и занятиях спортом. Кончилось же всё это тем, что я, обессиленная, пришла "сдаваться" в Институт диабета ЭНЦ РАМН, где уже лежала с впервые выявленным диабетом.

У меня была очень напряженная работа, связанная с большими нервными перегрузками: я занималась международной деятельностью плюс синхронным переводом. Между прочим, профессия синхронного переводчика — вторая после летчиков-испытателей по шкале нервных затрат. Поскольку я была молодой, то справлялась довольно успешно. Но, признаюсь, всю жизнь я преодолевала себя до того самого момента, как у меня появилась помпа.

Вообще я считала, что 10 ммоль/л — замечательный сахар крови, это цифра, о которой можно мечтать. Для меня 11-12 — тоже было неплохо. На фоне стрессов у меня случались "подскоки" до 18-20 ммоль/л и т.д. Вот и представьте, как я жила эти 25 лет…

Пять лет назад мне довелось лечиться в Германии. Немецкие специалисты тщательно работают с больными, в том числе индивидуально. Они умеют компенсировать диабет, но даже для них я оказалась "крепким орешком". Тем не менее я очень благодарна этим людям, поскольку они научили меня тем вещам, о которых я прежде не слышала, хотя лежала в лучших московских клиниках. Я не могу упрекнуть и наших врачей, они старались сделать всё, что могли, просто никому было не под силу обуздать мой диабет.

Когда я приходила на прием к эндокринологам и сообщала им об очередной "раскачке" моих "сахаров", скажем, от 16 до 2,2 ммоль/л, они, казалось, с упреком смотрели на меня: "Что же Вы, Наташа!.." У меня даже развился комплекс собственной вины, и это чувство не оставляло меня. Я имею в виду — до помпы. Сейчас его нет, а есть чувство настоящего облегчения.

ВСТРЕЧА С ДОКТОРОМ РАГОЗИНЫМ

В середине июня минувшего года я встретилась с доктором Антоном Рагозиным.

Он первым среди врачей провел на специальном аппарате СGMS настоящий мониторинг моего сахара крови. Не традиционная "сахарная кривая" — тесты 5 раз в день, а постоянное измерение в течение четырех суток, сопровождающееся фиксацией доз инсулина, характера и объема пищи, физической активности. В результате он совершенно точно определил мою чувствительность к инсулину, вывел коэффициент коррекции, который потом еще подрабатывался в течение месяца или полутора. (Кстати, в Германии мне пытались установить коэффициент коррекции, но неудачно.)

С самого начала, как только я перешла на помповую инсулинотерапию, мы были с доктором Рагозиным на непрерывной телефонной связи (причем, он сам тормошил меня своими звонками: "Куда Вы пропали? Как дела?"). Он корректировал дозы, разъяснял тактику действий при определенных состояниях и, естественно, наблюдал за общим ходом лечения. Еще не вполне овладев помпой, я рискнула уехать отдыхать на море в Эстонию. И он консультировал меня по телефону, как менять катетер, правильно ли установлен резервуар и т.д.

Антон Константинович — человек действия, у него уникальное сочетание мышления математика и интуиции психиатра. В отличие, может быть, от многих эндокринологов, у которых я наблюдалась, самое подходящее определение — это то, что ему не всё равно, что переживает его пациент. С ним я впервые почувствовала, что у меня есть Врач — за которым я, как за каменной стеной. Но он очень строг. Когда я допускаю ошибки по собственной вине, то боюсь его "до смерти". И еще: он всецело предан этому делу — внедрению новейших помповых технологий при лечении диабета.

Признаюсь, поначалу мне казалось, что для меня управление помпой — сплошная непреодолимая техническая сложность. Но оказалось, что это вопрос тренировки. Сейчас я делаю всё одной рукой, разговаривая по телефону.

Правда, я человек своеобразный. Во-первых, я очень эмоциональна, и на мою "сахарную кривую" сильно влияют эмоции — как вниз, так и вверх. Во-вторых, должна сознаться, что у меня "хромает" концентрация внимания, сосредоточенность (например, как-то вечером я пошла в душ и, сняв помпу, оставила ее там, а утром проснулась с "сахаром" 22 ммоль/л).

А теперь — о самом главном. Дело в том, что меня всегда мучили не высокие "сахара", а постоянные гипогликемии, порой просто чудовищные, длящиеся чуть ли не сутки. Правда, обычно я не теряла сознания, не впадала в кому, но уровень гликемии, равный "двойке", мог у меня выскочить — и ночью, и днем, в любой момент. Дело в том, что, находясь на инъекциях, я всё время шла на передозировках инсулина. А помпа вводит инсулин с точностью до пяти сотых единицы. Всё, оказывается, так просто!

Теперь я могу четко подстраиваться: скажем, пошла у меня стрессовая полоса — увеличиваю дозу базального инсулина. Но не так, что добавляешь, как раньше, "на глазок" 3-4 ЕД и опять начинаешь "гиповать". С помпой "всё по науке" — в определенное время, определенные дозы.

Безусловно, прибор — не волшебное средство, "гипо" все-таки случаются, но и здесь от помпы поступает помощь. Каким образом? В случае низкого "сахара" она подает сигнал тревоги. Так, минувшей ночью она разбудила меня, начав вибрировать и кричать, как радионяня. "Сахар" был около 3 ммоль/л, я выпила сок и, подумав, что она будет будить меня и дальше, пока уровень гликемии не поднимется до выставленной цифры — 4,5, отключила звук. Утром я забыла его включить, и днем у меня была еще одна легкая гипогликемия, потому что я привыкла к тому, что меня контролирует сигнал. Словом, с помпой нельзя расслабляться.

Мой любимый доктор продолжает наблюдение за мной каждую неделю. Кстати, есть такая компьютерная программа, когда можно "скачивать" все гликемические графики пациента и затем, с помощью тонкой "настройки", производить корректировку инсулиновых доз. Ведь у помпы есть, например, целых восемь базальных режимов, и, в зависимости от конкретного выбора, меняются и болюсные режимы.

"ПОМПА РЕАЛЬНОГО ВРЕМЕНИ"

Вначале у меня была помпа Парадигма 712 компании "Медтроник". Конечно, она мне очень нравилась. А потом сотрудники компании предложили мне на апробацию новейшую модель — Парадигма Real time-722, или "помпу реального времени". Как сказал мне доктор Рагозин, я — первая, кто носит такой аппарат в России.

Наверное, я имею право сказать: "Медтроник" вообще — выше всяких похвал! Очень хороший сервис, высокопрофессиональные отзывчивые люди.

А помпа — сказка! Я походила в этой сказке какое-то время, а потом меня попросили временно вернуть ее в связи с каким-то курсом обучения, проводимым компанией. Вот тогда я ощутила разницу! Но уже через две недели я опять стала жить в "реальном времени".

Вот смотрите — мы сидим в кафе, и я собираюсь выпить принесенный мне заказ — морковный сок со сливками. Что я делаю? На экране глюкометра у меня высвечен мой уровень сахара крови. Я ввожу данный показатель, включаю "помощник болюса", сейчас помпа мне всё подсчитает. Думаю, мне потребуется примерно 2 ЕД. "Помощник" подсказывает, что я должна ввести 1,4 ЕД. Вы когда-нибудь слышали про такие дозировки?

Кстати, помпа умеет считать, сколько активного инсулина находится на данный момент в организме (у меня, например, от времени введения предыдущего НовоРапида прошло три часа, а действует он у меня 4 часа, значит, остается "хвостик" в 0,3 ЕД). То есть помпа, высчитывая этот "хвостик", добавляет к нему то количество инсулина, которое мне надо, чтобы ввести сейчас на сок. Это просто чудо-техника!

Продолжая тему питания, отмечу: свобода полная! Конечно, и здоровый человек не будет каждый день есть торт, а всё остальное — замечательно! На помпе, например, можно просчитать пищу, которая усваивается долго, а простой подколкой быстродействующего инсулина утилизировать ее нельзя. Я на своем опыте убедилась в том, что овощи, различные салаты дают подъемы сахара крови спустя 2-3 часа.

В помпе есть особый режим введения инсулина, который называется "болюс квадратной волны". Высчитываешь дозу инсулина, необходимого, например, чтобы утилизировать в обед 200 граммов белка (хорошую отбивную), — для меня это 1,2 ЕД. Я устанавливаю этот показатель и "растягиваю" его на 3 часа — режим, как будто "покрывающий" волной квадрат.

Не секрет, что человек с диабетом все время находится в своего рода "испанском сапожке" — и в жизни, и особенно в питании он не может сделать шаг вправо, шаг влево, не просчитав его. Если вы что-то позволили себе съесть, то за это обязательно "получите". Диабетик всегда напряжен. С помпой это напряжение в значительной мере уходит.

По этому поводу я хотела бы промментировать популярную теорию, что диабет — это не болезнь, а образ жизни. Может, и образ жизни — но какой? Понятно, что диабет имеет физиологические проявления, мягко выражаясь, не очень приятные. Возвращаюсь к доктору Рагозину. Для него как раз очень важно понятие "качество жизни" больного. Именно с этим связана его преданность идее помповой инсулинотерапии.

Могу отметить также, что помпа хорошо "держит" всю нервную систему. Ты точно знаешь, что с тобой происходит. Раньше мною овладевал подсознательный страх, когда ты не можешь ночью спать, опасаясь, что "загипуешь", и переедаешь на всякий случай. Контролируя гликемию, я колола пальцы 8 раз в день. У меня до сих пор подушечки на них синие, хотя я уже давно на помпе…

О ФИЗИЧЕСКИХ НАГРУЗКАХ

Об этом стоит сказать отдельно. Если не спорт, то, по крайней мере, физические нагрузки всегда были важной частью моей жизни. Но в последние годы из-за сплошных гипогликемий мне пришлось отказаться от чисто аэробных занятий, быстрой ходьбы, длительного плавания.

Сейчас, на помпе, методом проб и ошибок, я снова дружу со спортом, занимаясь его "мягкими" видами, не сжигающими "сахар", — например, пилатесом (у меня из-за травмы проблемы со спиной, а это система упражнений для активизации тех мышц, которые окружают больные участки), йогой, шейпингом. Тему физической активности мы отрабатывали с доктором Рагозиным и в теории, и на практике.

Теперь я знаю, что, к примеру, для пилатеса мне надо выставлять на помпе за 30-40 минут до начала занятий 50 или даже 30% инсулиновой дозы — в зависимости от изначального "сахара". Если в ходе занятий (я хожу в клуб 2-3 раза в неделю) вижу, что уровень гликемии все-таки падает, то просто отключаю помпу, вместо того, чтобы бесконечно накачиваться соком или кока-колой. Когда я выхожу на активную пешую прогулку даже продолжительностью 20 минут (сердце надо тренировать!), то тоже отключаю помпу. Когда купаюсь, плаваю в море, снимаю аппарат. Очень удобно!

Свою помпу я обычно ношу на поясе; если позволяет одежда, — за пазухой. Знаете, я столько лет скрывала, что у меня диабет (как сейчас люди скрывают СПИД в нашем жестоком, порой бесчеловечном, обществе)! Знаю, что так поступали и поступают многие диабетики, опасаясь потерять работу или встретить к себе отношение как к неполноценным членам общества. Теперь, когда я с помпой, мне, право, не важно — знают окружающие или нет о моей болезни.

Я продолжаю работать, хотя синхронный перевод уже оставила. У меня свободный график — все же я становлюсь старше. И еще я очень люблю классическую музыку (у меня она снимает стрессы, правда, физические нагрузки с этим справляются лучше). Люблю море. Люблю своих друзей, которые меня всегда поддерживают. И продолжаю любить жизнь — это мое самое сильное увлечение.

... А вы бы хотели родиться заново?

Записала Ольга Трофимова

Оригинал статьи можно найти на Официальном сайте газеты ДиаНовости